Пару месяцев назад, когда мы в очередной раз тискали друг друга на заднем сидении моего авто, отъехав на почтительное расстояние от городской черты и свернув с трассы в такие дебри, что, если б не цель этой поездки, я бы в жизни не согласился так третировать свою машину, Мэй вдруг упёрся раскрытой ладонью мне в грудь и, после недолгого молчания, пытливо прищурившись, выдал: «Знаешь, что такое пояс верности? Слышал когда-нибудь о таком?»
Пару месяцев назад, когда мы в очередной раз тискали друг друга на заднем сидении моего авто, отъехав на почтительное расстояние от городской черты и свернув с трассы в такие дебри, что, если б не цель этой поездки, я бы в жизни не согласился так третировать свою машину, Мэй вдруг упёрся раскрытой ладонью мне в грудь и, после недолгого молчания, пытливо прищурившись, выдал: «Знаешь, что такое пояс верности? Слышал когда-нибудь о таком?»