Но небо… Небо было чистым впервые за долгое время. Бездонная синева, всеобъемлющая и вечная - единственное, на что хватило красок у замерзающего мира. И звезды - россыпь слез на матовой поверхности. Смахнуть бы их всех, словно блестящую пыль, чтобы видеть лишь идеальную бархатную тьму. Бесконечно одинокую. Одинокую, как она сама.
Но небо… Небо было чистым впервые за долгое время. Бездонная синева, всеобъемлющая и вечная - единственное, на что хватило красок у замерзающего мира. И звезды - россыпь слез на матовой поверхности. Смахнуть бы их всех, словно блестящую пыль, чтобы видеть лишь идеальную бархатную тьму. Бесконечно одинокую. Одинокую, как она сама.